"Эмоциональные качели, вранье, тотальный абьюз и Земфира": в театре Сюдалинна прогремел «Трамвай "Желание"». Что это было?
На минувших выходных, 9 и 10 мая, в столичном театре Сюдалинна с успехом прошла премьера спектакля "Трамвай "Желание". Новая версия знаменитой пьесы получилась одновременно современной, эмоциональной и удивительно близкой сегодняшнему зрителю.
Есть спектакли, после которых говоришь: "Ну, вполне неплохо“. Потом идешь домой и забываешь. А есть такие, которые не отпускают тебя еще несколько дней.
Новый спектакль театра Сюдалинна "Трамвай "Желание" в постановке Керту Моппель как раз из второй категории. После него постоянно мысленно возвращаешься к героям, споришь с ними, злишься на них и пытаешься понять: а можно ли вообще было спасти Бланш? Зачем она опять соврала? Почему Митч не схватил ее за руку и не увел куда-нибудь подальше от всего этого кошмара? И как вообще жить дальше после фразы: "Он не из тех, для кого цветет жасмин“.
История, казалось бы, давно знакомая: хрупкая, потерянная Бланш приезжает к сестре Стелле и ее грубоватому мужу Стэнли. Маленькая квартирка, жара, напряжение, ложь, воспоминания, желание любви и невозможность убежать от себя. Теннесси Уильямс написал это много десятилетий назад, но спектакль удивительным образом ощущается так, будто события происходят в наши дни. Ну хорошо, не совсем сейчас, потому что герои работают на заводе, а не где-нибудь в ИТ. Но джинсы, кока-кола, музыка Земфиры и внезапный 50 Cent делают свое дело: между прошлым и настоящим стирается граница.
И это настоящая магия этого спектакля.
Сначала зрителя переносят на типичную американскую улицу — бары, музыка, люди, которые устали после работы и пытаются жить чуть веселее, чем получается. А потом — бац, и ты уже в тесной квартирке, где разворачивается вся драма. Причем настолько близко, что в какой-то момент перестаешь чувствовать себя зрителем. Кажется, еще чуть-чуть и тебе тоже сунут приставку в руки, попросят подвинуться на диване или ты будешь подбадривать девушку, танцующую на пилоне.
Спектакль удивительно ловко балансирует между легкостью и почти физически тяжелым напряжением. Только что ты смеялся над какой-нибудь мимолетной шуткой — и вот уже внутри все неприятно сжимается от очередной сцены между Бланш и Стэнли. Даже объявление антракта здесь умудрились сделать неожиданным и смешным. И в этом, наверное, заключается особый талант режиссера: не задушить психологической драмой, а позволить зрителю то улыбаться, то становиться серьезным.